70 лет прошло, как был побежден коварный враг – фашизм. Нам, детям, неустанно рассказывают о подвиге народа, об ужасах войны родители, учителя, книги, кино. В юбилейный год везде плакаты, рисунки, фотографии. И все равно для нас, кто родился уже в 21 веке, это что-то далекое-далекое, не совсем понятное… Но только до тех пор, пока не послушаешь рассказы тех, кто пережил войну, не вглядишься в их печальные, но такие гордые и ясные лица, в их глаза. А кто сегодня нам, детям, больше всего расскажет о войне, о ее трудностях, о смертях и подвигах? И расскажет так, что мы как бы воочию увидим их, живших в землянках, в подвалах, в сожженных домах, каждый день переживая страх и каждый день живя надеждой, что наши придут, спасут, уничтожат врага? Это они, пережившие все, дети войны.
Я слушаю нашу учительницу Мельникову Лидию Ефимовну. И когда она начинает свой рассказ словами: «Мне уже букварь купили…», я живо представляю: маленькая девочка, как и все мы, вот-вот первоклашка, с бантиками, в нарядном платьице, и с первой красивой книжкой - букварем. Но вот Лидия Ефимовна, помолчав, продолжает рассказ-воспоминание, и яркая картинка сразу приобретает другой, темный нерадостный цвет:
«В тот день, когда до нас докатилась война, мы все были в детском саду - я и две сестры. Мама сказала, что будем эвакуироваться. Надо было взять самое необходимое. Сестричка взяла большую куклу, хоть мама и не хотела ее брать. Не успели мы собрать все, как налетели немецкие самолеты и стали бомбить… И стали мы жить при немцах. Мама носила продавать вещи отца. Однажды она обменяла костюм на горох. Из старого одеяла шила бурки. Иногда у нас была затирка, иногда яйцо одно на всех. Мама не говорила, что помогает партизанам, но я догадывалась и гордилась ею».
Лидия Ефимовна замолчала, а мы боимся пошевелиться. Кажется, и теперь, через много-много лет, наша учительница помнит и гордится, и мы не смеем вспугнуть эту память.
«Те, кто приехал за мамой, нас не нашли. Они ломали дверь. И тут на дороге показалась мама, такая маленькая, такая худенькая. Они схватили ее…
Соседи отвели нас от дороги, но каждый боялся к себе брать: а вдруг придут за нами? И мы пошли плакать в канаву. Домой нельзя. То мы в курятнике сидим, то к огороду подойдем. Есть хочется, а в огороде ничего не берем, потому что мама ругалась, что мы рано морковку рвем, горох обрываем. Дети нам приносили кто брюкву вареную, кто картофелину, кто свеклу».
Детей приютит тетя Арина. Однажды комендант разрешил им пройти мимо окна тюрьмы. И Лиля увидела маму, а младшие сестры не успели. Мама крикнула: «Дети!» Говорили потом, что она потеряла сознание. А через несколько дней ее расстреляли (папа умер за год до войны). Потом их к себе забрали партизаны. Они утешали детей, заботились о них. Но когда стало опасно, дети снова вернулись к тете Арине. Командир – а командиром отряда был Петр Миронович Машеров – приказал сделать для детей все необходимое: из ткани такой, как гимнастерки, трем девочкам сшили платья («зелененькие такие платья с отстроченными карманчиками»), скатали валенки, сшили шубы, рукавички, дали муки, крупы. Но кто-то выдал, что у тети Арины не ее дети. Всех забрали, привезли в Идрицкий концлагерь.
«Помню, что это было зимой, спали на полу, на досках только солома. Я лежала с краю, рядом со мной часто менялись люди. Дотрагиваюсь ночью до холодной руки, и понимаю, что человек умер. Так я узнала о смерти девочки Саши, с которой познакомилась и подружилась в лагере. Мы спали рядом, чаще всего взявшись за руки, как бы согревая друг друга и поддерживая, но однажды я ощутила холодную руку Сашеньки… Понимала, что умереть могу и я, но боялась за маленьких сестричек. Ночью я слышала, как молилась тетя Арина: «Господи, если ты забрал их мать, сохрани детей». А я просила: «Пусть останется из нас хотя бы маленькая Томочка, она такая еще маленькая, что ей нельзя еще умирать». Из концлагеря нас куда-то повезли в вагонах для скота».
До сих пор еще мне снятся
Вагоны тесные... телячьи,
В которых душно и темно.
Под крышей узкое окно,
В нем не увидишь даже небо…
На станции буханку хлеба
Бросали нам. На всех одна
Спасала многим жизнь она.
Ее малюсенький кусочек
Да кипятка скупой глоточек,
Стараясь обмануть желудок,
Сосали мы почти полсуток…
А туалет… В полу вагона
Каким-то способом мудреным
Дыру удáлось продолбить…
Это отрывок из стихотворения «Забвению не подлежит», написанного Лидией Ефимовной. Она читала его по памяти, так глубоко сидит в ее сознании все пережитое. Голос дрожал, прерывался, а на глазах – слезы. И нельзя к прочитанному ничего добавить больше, чтобы ощутить ужас войны.
«Доехали до Латвии и там нас разобрали местные жители».
Лидия Ефимовна, рассказывая, очень разволновалась. И возраст, и воспоминания обо всем пережитом вызвали такие сильные эмоции, что на глазах у нее снова слезы. Помолчав, она тихо скажет: «Скоро мы узнали - Победа».
Сестры нашли друг друга, нашли тетю Арину. Она «ахнула, увидев нас. Мы были худые, как досочки. Стоял конец июня, самое тяжелое время: старый урожай съели, а новый еще не созрел. Мы ели колосья, еще зеленые: натеребим жменьку - и глотаем, даже погрызть не успеваем. Так хотелось есть». Потом – детдом и спасенье.
Мы больше не спрашиваем, как жила Лидия Ефимовна после войны, слишком тяжело она переживает воспоминания той страшной поры. Но ее спасли, она получила образование, стала учительницей и воспитала многие поколения своих учеников. Вот только теперь, выслушав ее рассказ, мы поняли, за что через много-много лет после войны мы, ее не знавшие, должны благодарить и помнить тех, кто 70 лет назад принес нам Победу. И кто, даже не воевав, стал героем той войны, кто никогда не забудет ее ужасы.
Я до сих пор кошмары сню,
Хоть на ночь валерьянку пью.
И ни за что мне не понять,
Как мог тот есть, пить и спать,
Кто нашу маму расстрелял,
Друзей в Германию угнал,
Кто кровь у слабых деток брал,
На них лекарство проверял.
Это тоже из стихотворения Лидии Ефимовны Мельниковой.
На память нашему школьному музею боевой славы Лидия Ефимовна подарила книгу документальной прозы Светланы Алексиевич «У войны не женское лицо». В ней – и воспоминания маленьких очевидцев войны «Последние свидетели (книга недетских рассказов)». Среди этих недетских рассказов – рассказ «Мне уже букварь купили»…
Лиля Дерюжина, 7 лет.
Сейчас – учительница.
Живет в Минске.
И внутри открытка, а на ней надпись: «Эту книгу дарю музею в любимой школе №22, где я работала с 1957 г.»